После короткого молчания чей-то голос тихо произнес:
— Это лорд Камбер.
Мечи опустились, и свет факелов стал менее ярким и ослепительным.
Немного погодя Камбер открыл глаза и сделал шаг вперед, держа Ивейн за локоть. Перед ним стоял высокий человек с серебристыми волосами в голубой сутане.
Три рыцаря в голубых плащах, означавших их принадлежность к Ордену михайлинцев, вложили мечи в ножны и, взяв факелы, удалились.
Их предводитель, Элистер Келлен, заметив, что Камбер увидел и узнал его, поклонился лорду-Дерини, правда, не очень приветливо. Он был очень обеспокоен таким поворотом событий, превратившим Камбера из противника в союзника, хотя он очень любил сына Камбера Джорема.
Камбер тоже поклонился, стараясь держаться непринужденно. Он жестом показал в сторону Ивейн.
— Моя дочь Ивейн, о которой я говорил вам, — представил он ее.
Келлен поздоровался с Ивейн кивком головы, на что она ему ответила поклоном, и снова взглянул на Камбера. Глаза его были холодными, как морской лед, тяжелые брови почти сошлись у переносицы.
— Мы не ждали вас сегодня, лорд Камбер. Что-нибудь случилось?
— Боюсь, что нам придется изменить планы, — сказал Камбер. — Могу я говорить свободно?
Он показал глазами на трех михайлинцев, стоявших поодаль.
Рот Келлена вытянулся в тонкую прямую линию.
— Я могу поручиться за них. В чем дело?
— Джорем и Райс через четыре дня будут в убежище вместе с нашим принцем, если все будет хорошо.
— Четыре дня! — воскликнул ошарашенный Келлен. — Но мы же решили, что они приедут за неделю до Рождества!
— Я знаю. Но после этого кое-что случилось. Мой сын Катан мертв. Мы только что похоронили его.
Келлен изумленно уставился на Камбера. Затем он закрыл глаза, покачал головой и перекрестился. Лицо его изменилось, словно он внезапно постарел. Три рыцаря тоже перекрестились и склонили головы.
Наконец Келлен овладел собой и поднял голову. Он хотел подойти к Камберу, высказать ему свое сочувствие, попытаться успокоить его, но не двинулся с места — сделать это мешала гордость. От Джорема он знал, что Камбер всегда выступал против его Ордена, и пока Келлен еще не решался довериться ему.
Он просто сложил руки и заговорил, зная, что никакие слова не смогут успокоить безутешного отца.
— Мне очень жаль, — пробормотал он. — Джорем говорил о своем старшем брате только хорошее, и мне всегда казалось, что я его хорошо знаю, хотя мы никогда не встречались. Как это произошло?
— Мы еще не знаем, — спокойно ответил Камбер. Ивейн прикусила губу и крепко сжала руку отца, сдерживая слезы.
— Солдаты, которые привезли тело, сказали, что он умер от разрыва сердца во время беседы с Имре во дворце, но в груди его — большая рана от удара мечом или кинжалом. Он, вероятно, умер мгновенно.
Наступила напряженная тишина, а затем последовал вопрос:
— Солдаты знают, кто это сделал?
— Если и знают, то не говорят, — ответил Камбер. — Мне кажется, что Имре нас в чем-то подозревает, в противном случае в моем замке не было бы его солдат. Мне придется завтра объяснять, почему Райс и Джорем уехали ночью. Формально нам не запрещено покидать замок, так что, возможно, мне удастся оправдаться. На самом деле, они уехали в монастырь святого Фоиллана после полудня, но солдаты об этом не знают. Если все удастся, они доберутся до аббатства через две ночи.
Быстрый ум Келлена сразу же ухватил несоответствие во времени, которое отметил Камбер.
— Вы сказали, что солдаты об этом не знают?
— Я прикрыл их отъезд, придав их облик с помощью заклинаний двум нашим верным слугам, — неохотно ответил Камбер. — Когда я возвращусь, я верну им их обличил.
При упоминании о заклинании лицо Келлена застыло, хотя он и был готов к этому признанию. Руки его непроизвольно сжались, словно приготовившись сотворить заклинание, хотя Келлен знал, что все это — дикое суеверие.
— Я не могу одобрить ваших действий, но согласен с их необходимостью, — с трудом выговорил он. — Но не будем обсуждать это. Давайте поговорим о наших делах. Сколько людей вы намереваетесь спрятать в убежище?
— Нас всего десять: восемь человек из семьи и двое слуг, которые участвовали в изменении облика. Если Имре что-либо узнает об этом, то им будет небезопасно оставаться в замке.
— Ясно, — Келлен кивнул. — Когда вас ждать?
— Мы постараемся выждать четыре дня, которые нужны Джорему и Райсу, чтобы доставить Синхила в безопасное место. Если Имре не выступит против нас, то это будет просто; но если он выступит, тогда у нас возникнет множество проблем. Нам придется бежать через свой Портал, ведь у нас не будет иного выхода. Но тогда Имре выставит засады у всех известных выходов во всем королевстве, чтобы захватить нас, А если дело дойдет до этого, то я сомневаюсь, что Джорему и остальным удастся скрыться в безопасном убежище. Они наверняка будут схвачены. Во всяком случае, если не возникнет немедленной опасности для нас, будем выжидать.
Келлен задумчиво кивнул.
— Мы, конечно, можем принять меры предосторожности в течение трех дней, если в этом есть необходимость. Имре не сможет так быстро заблокировать все Порталы, даже если захочет. А к тому же он не подозревает, что наша цель — Дхасса. Хорошо рассчитанный риск — наш единственный шанс.
Камбер слегка улыбнулся, восхищенный безукоризненной логикой Келлена.
— А вы успеете подготовиться?
Келлен повернулся к трем рыцарям, заложив руки за спину.
— Ты слышишь, Джеб, — обратился он к одному из них. — Мы говорим о сокращении времени на подготовку до трех дней. Ты сможешь собрать всех за три дня?
Джеб, лорд Джебедия Алкарский, главный военный советник Ордена, выступил вперед. Вся его осанка выдавала в нем опытного воина.
— Требуется разумное планирование переброски, чтобы не вызвать подозрений чрезмерной активностью Порталов, но мы сможем сделать это.
— Сколько человек? — спросил Камбер.
— Двести рыцарей, милорд. Они рассеяны по убежищам и ждут только приказа для выступления. Он улыбнулся.
— По тому, как ваш сын владеет оружием, милорд, вы можете судить о их воинском искусстве.
Камбер улыбнулся ему в ответ, а Келлен кивнул.
— Натан.
Рыцарь с большим шрамом на подбородке вышел вперед и поклонился.
— С провиантом будет закончено через день, отче. Сегодня прибывает корабль с зерном. Весь груз мы переправим в наши тайные хранилища. Все остальное тоже будет готово.
— А гражданские служащие? — спросил Келлен третьего человека.
Джаспер Миллер положил руку на эмблему святого Михаила, вышитую на плече, и торжественно поклонился.
— Через три дня даже сам король не найдет на службе ни одного михайлинца. И пока на троне Гвиннеда не появится настоящий король, михайлинцы будут скрываться.
— Но вы должны знать, что наш принц не тренирован и не обучен искусству быть королем, — сказал Камбер, удивленный таким воодушевлением.
— Лучше нетренированный принц, чем сын узурпатора, сидящий сейчас на троне, — возразил рыцарь. — Халдейны всегда были друзьями нашего Ордена и народа Гвиннеда.
— И да будет так всегда, — ответил Камбер. — Будем молиться, чтобы на трон вернулся Халдейн. Примерно через два дня Джорем и Райс доедут до него. А еще через несколько дней и мы его сможем увидеть. А что если он откажется бороться за корону?
— Он не предаст нас, не должен. Но, во всяком случае, мы должны приложить все усилия, чтобы надежно спрятать его. В Кайрори мы можем что-нибудь сделать, чтобы облегчить ваше положение?
Камбер покачал головой.
— Мы начнем потихоньку с завтрашнего дня. Ивейн поможет мне, — добавил он, положив руку на плечо дочери, которая машинально слушала и смотрела во все глаза.
— Хорошо, — сказал Келлен.
Он задумчиво потер подбородок и взглянул на Камбера с удивленным выражением, совершенно несовместимым с его гордым, величественным видом.
— Зная, как я отношусь к темным сторонам вашей деятельности, вы, вероятно, удивитесь тому, что я хочу предложить, Может быть, вам не стоит возвращать облик двум слугам в течение нескольких дней, пока все не будет кончено? Это позволило бы нам избежать некоторой опасности и выиграть время.
Камбер поднял бровь и невольно улыбнулся.
— Я об этом не думал. Но полагаю, что это возможно, если, конечно, Вулфер и Кринан согласятся. А я не вижу причин для их отказа.
Келлен выглядел очень смущенным. Он откашлялся.
— Да, хорошо. Это немного облегчит ситуацию. А среди солдат есть Дерини?
— Лейтенант — Дерини. Может, и еще кто-нибудь. Я не говорил с ними.
— Хм-м. Я думаю, мне не нужно предупреждать вас об осторожности.
Камбер еле сдержал улыбку. Он совершенно отчетливо понял, что этот человек ему нравится, и он благодарен ему за беспокойство.
